zakaz@derevtsov.com

+7 (930) 161-00-46

ПН-ПТ с 10:00 до 18:00

Иона, Одесский чудотворец, праведный

  • 01 января 2013 00:00:00
  • Отзывы :0
  • Просмотров: 326
  • 0
Иона, Одесский чудотворец, праведный

Протоиерей Иона Моисеевич Атаманский родился 14 сен­тября (27 н. ст.) 1855 года (1852г. - по данным протоиерея В. Чемены) в день Воздвижения Честнаго Креста Господня в г. Одессе на Слободке Романовке. Отец его, Моисей Фролович Атаманский, был диаконом городского храма Рождества Пресвятой Богородицы. Моисей Фролович умер, когда мальчику было 3 года (7 лет - по данным митрополита Вениамина). Вскоре умерла и его мать Гликерия. Она желала, чтобы сын пошел по пути отца, поэтому с раннего детства отдала его прислуживать в храме. Умирая, мать благословила его следующими словами: «Хочу, чтобы ты был добрым пастырем».
Оставшись круглым сиротой, отрок многие дни и ночи про­водил на кладбище у могилы родителей. Мальчик собирал цветы и плел венки для украшения их могил. Голодный ребенок не имел приюта кроме кладбища, но жестокий сторож избил его и прогнал. Мальчик стал скитаться по улицам у моря питался остатками пищи, которые находил в ящиках для мусора. Ночевал где придется, пока не нашел приюта на одной из колоколен Одесской церкви, но и оттуда прогнали его жес­токие люди.
Наконец над ним сжалился его дядя, а потом и бывшая няня, которые приютили беспризорного ребенка и отдали в школу. Опекуны не смогли заменить ему родителей, и отрок не переставал чувствовать себя сиротой. Мать часто являлась ему во сне и утешала его. Однажды во сне она запретила ему плыть пароходом из Одессы. Мальчик послушал мать и ос­тался в городе, а пароход в этот день затонул.
После окончания школы мальчик продолжал обучение в духовном училище. Преподаватели отмечали его хорошие спо­собности и прекрасный голос, которым он украшал церковный хор.
Отрок рос богобоязненным и религиозным. Никогда не пере­ставал молиться Богу, иногда даже засыпал во время молитвы. Известен случай, когда изнуренный мальчик заснул с горящей свечой в руках. Ребенок проснулся, на нем горела куртка. Пострадавшего от ожогов мальчика отвезли в больницу.
После окончания обучения благочестивый юноша вступил в церковный брак с девицей Анастасией. За их совместную жизнь было у них девять детей: три сына — Иосиф, Аркадий, Иоанн и шесть дочерей — Вера, Надежда, Любовь, София, Мелания, Мария.
В 1884 году отец Иона был рукоположен во диакона, а через два года за благочестие и добрую жизнь — во священ­ника.
Преосвященный архиепископ Никанор (Бровкович), рукополагавший отца Иону, говорил окружающим: «Берите благо­словение у отца Ионы, это будущий добрый пастырь, и я чувствовал на нем особенную благодать. Душа его горит свя­щенным пламенем...».
Святитель Никанор назначил отца Иону сельским миссио­нером. 8 лет он служил в селе Кардашовка, население которо­го состояло преимущественно из штундистов.
Беседы пастыря с сектантами и молитвы о них принесли плоды: 200 штундистов вместе со своим руководителем присо­единились к Православной Церкви.
С 1897 года начинается его служение в Свято-Успенском храме г. Одессы (ныне кафедральный собор). Отец Иона сво­ими добродетелями заслужил преданную любовь паствы, поэ­тому все стремились прийти на раннюю литургию, которую он  обычно служил. Прихожане ловили каждое его слово. Он вдох­новлял всех своим служением и проповедью. Верующие чувст­вовали в нем великого молитвенника. Для них он был и отцом, и наставником, и духовником. Дом о. Ионы был открыт для всех скорбящих и обездоленных, и никто не уходил от него неутешенным. Он прекрасно знал людей, читал их мысли, про­никал в их души. Всех своих чад духовных праведник знал по имени. Всех умело направлял к добродетельной жизни, к ис­креннему раскаянию в грехах. Особенно о. Иона покровитель­ствовал сиротам, многих кормил, одевал. Был со всеми ласков, внимателен.
В церкви благочестивый пастырь неустанно служил и про­износил поучения за каждой службой. Дома молился непре­станно. Особенно была сильна его молитва в полночь. Во вре­мя бури о. Иона всегда был в храме и молился за плавающих в море. Ночью совершал полунощницы, читал акафисты. Тот, кто бывал на этих ночных молитвах, никогда не мог забыть эти трогательные богослужения.
3 июня 1901 года отец Иона отслужил последнюю литур­гию в Успенском храме, после которой обратился к прихожа­нам со словом прощания: «Промыслом Божиим, судьбы которого неиспытанны и не-исследованны, указан мне новый жребий пастырского служе­ния в Свято-Николаевском Портовом храме. Совершенно не­ожиданно совершилось для меня таковое назначение... Прощай, храм святой, где так хорошо мне было молиться с духовными детьми моими! Прощайте, дети. И не забывайте своего духовного отца в молитвах! Благодарю вас, и да благословит вас Господь за ваше усердие к молитве, которой вы так много утешали меня в скорбной моей жизни...».
После прощальной беседы еще долгое время его слова передавались из уст в уста.
Став настоятелем Портовой Свято-Николаевской церкви, отец Иона раскрыл всю полноту своей боголюбивой души. Он был удивительно милосерд.
Как-то ксендзы, услышав о чудесных делах о. Ионы и об изгнании им бесов, пришли к нему в храм, желая убедиться в истинности ходивших о нем слухов. С сомнением и любопытством ждали они случая проявления благодатной силы о. Ионы. Привели бесноватых. Вдруг они бросились на ксендзов, стали их бить и кричать: «Зачем пришли смотреть, что с нами делает и как нас изгоняет Иона?»
В другой раз привели к о. Ионе бесноватого. Больной стал кричать. Батюшка после молитвы сказал духу: «Выйди из него!»
— Я страшный,— отвечал бес.
— Праведник тебя не боится, а грешный не увидит! — говорит опять о. Иона. И так три раза. После третьего раза бес вышел, За изгнание бесов враг жестоко мстил семье о. Ионы.
Стоило ему изгнать беса, как в доме происходил пожар без всякой видимой причины. Измученная семья не любила, когда приводили бесноватых для исцеления, зная, что снова будут беды.
Враг мстил о. Ионе и через его родных детей. Почти всю жизнь они терпели скорби — их изгоняли из школы, у них были несчастливые браки и др.
Много горя принесла ему его родная дочь София. Скорбя о ее душе, перед своей смертью он сказал: «Я вымолю тебе у Бога мучительную смерть для покрытия твоих грехов и для спасения». Впоследствии она сошла с ума и попала в дом ума­лишенных. Когда пришли немцы, они расстреляли ее вместе с другими психически больными.
Отец Иона умел удивительно чувствовать все прекрасное.
Убранство храма, красота облачений и предметов утвари, которые его окружали, свидетельствовали о его любви к пре­красному, к церковному благолепию.
Он прекрасно пел и сам сочинял умилительные, трогатель­ные напевы на многие духовные песнопения. Им были написаны ноты к службе Успению Божией Матери. Особенно хороша была мелодия к словам светильна: «Апостолы, совокупльшиеся зде! В Гефсиманийстей веси погребите тело Мое». Ему принадлежит распев панихиды «Благословен еси Господи...».
Но особенно неизгладимые впечатления оставляли его очень благолепные и необыкновенно благодатные богослужения. Во время служб о. Ионы стояла необычайная, глубокая тишина. В это время присутствующие благоговейно молились, увлечен­ные горячей молитвой о. Ионы.
Проникновенная вера слышалась в молитве батюшки. Он с Господом говорил, как древние праведники.
Однажды его духовная дочь была свидетельницей силы его молитвы. В день праздника Нерукотворенного образа Спасителя по окончании обедни, батюшка в облачении сошел с солеи, подошел к большому образу Нерукотворенного Спаса, стоявшему в храме с правой стороны, и опустился пред ним на колени со словами: «Пречистому образу Твоему поклоняемся, Благий!». В этот момент лик Христа Спасителя сделался со­вершенно живым, сияющим. С такой силой и верой произносил слова молитвы о. Иона!
Святую Четыредесятницу батюшка проводил очень строго. Не вкушал ничего, часто причащался. Никуда не отлучался из церкви даже домой. Изредка только выходил в находившую­ся рядом с алтарем комнату, в которую никто не имел доступа, кроме него. В ней помещался громадный, во всю стену, образ преп. Серафима Саровского, которого о. Иона очень чтил.
Духовные дети батюшки, с его благословения, также вели строгий пост - в понедельник и вторник ничего не вкушали, в среду причащались и вкушали хлеб, который батюшка раз­давал по окончании обедни, в четверг ничего не вкушали, в пятницу причащались и вкушали хлеб с чаем, в субботу прича­щались и вкушали вареное без елея, в воскресенье причаща­лись и вкушали вареное с елеем. И таким образом проводили пост.
В конце поста, как передавала одна его духовная дочь, про­водившая так пост, она перестала ощущать вес своего тела. Такая была в ней легкость и радость духовная, по молитвам пастыря.
Наступала Пасха, самый радостный праздник. Накануне во двор храма въезжало 4—5 подвод с провизией. После торжественного праздничного богослужения отец Иона хрис­тосовался с каждым, кто был в храме и раздавал пасхальные подарки.
Сохранились воспоминания одного паломника из Москвы. Вот как он описывает богослужение батюшки во св. Четыредесятницу: «С трепетом и радостью переступил я порог ма­ленькой Свято-Николаевской церкви. Было еще рано, около половины седьмого утра, а людей в храме было много. После я узнал, что во всю св. Четыредесятницу двери храма не за­крываются ни днем, ни ночью. Народ остается в церкви на всю ночь. Ночью в храме читается псалтирь. В 12 часов ночи о. Иона совершает полунощницу и читает коленопреклонно ака­фист Страстям Господним, в субботу читает акафист Божией Матери, а в воскресенье — Пресвятой Троице. Служба окан­чивается в два часа ночи. Народу бывает полный храм. Ба­тюшка Иона всем молящимся раздает по куску черного хлеба. Приезжие бедняки только и питаются этим благословенным хлебом, остатки хранят как святыню, дорожа благословением дорогого батюшки. Когда я переступил порог храма, на меня повеяло чем-то небесным, святым. Я чувствовал себя, как сре­ди древних христиан, которые собирались по ночам в катакомбах или подземных храмах на молитву. Вот вышел из алтаря о. Иона и стал прикладываться к иконам, изображая на себе крестное знамение широким крестом, с глубоким поясным по­клоном. Приложившись к святым иконам, о. Иона стал совер­шать проскомидию. На клиросе чтец начал читать утренние молитвы. С благоговением я смотрел на батюшку. Я не мог отвести глаз от его кроткого, изможденного подвигами лица. Мир и небесный покой, необыкновенная сила и мощь души отражалась в каждой черте его лица.
По окончании утренних молитв о. Иона вышел на амвон и стал читать канон Пресвятой Троице, который он читает каж­дое воскресенье. Умиление, надежда, вера, упование, глубокое благоговение слышались в этом трогательном чтении. Читая о. Иона как бы беседует, разговаривает с Пресвятой Троицею и Божией Матерью, как бы Они здесь перед ним находятся, а не там, где-то в недосягаемой для нас выси, в надземных заоб­лачных мирах. В спокойном, тихом голосе слышится глубокая искренняя вера. Сам он при этом всецело сосредотачивался на читаемом.
На клиросе певчие пели ирмосы канона. Хорошо спетые певчие пели стройно, искренне, с воодушевлением. Никогда не забуду я охватившего меня молитвенного чувства, когда пев­чие, выйдя из клироса на середину храма, стали петь после Троичного канона: «Достойно есть, яко воистину, славити Тя, Бога Слова, Его же трепещут и трясутся Херувимы и славо­словят силы небесные, воскресшего тридневно из гроба Христа Жизнодавца страхом прославим». И что это было за пение! Чувство страха Божия, чувство торжества и победы над гре­хом слышалось в этом дивном, торжественном пении. Вместе с певчими пел и о. Иона, пели многие, стоящие в храме. Все как бы слились сердцем и устами в славословии Господа. Мне хотелось слушать это чудное славословие без конца. Но вот пение окончилось. Все певчие подходят к образу Божией Ма­тери, вместе с о. Ионой преклоняют колена и поют: «О, Всепетая Мати...». Отец Иона, как и все люди, угодившие Богу, питает особую любовь к Божией Матери и заповедует всем прибегать к Ее всесильному предстательству. После канона начали звонить к литургии. На проскомидии просфор было так много, что их приносили сюда большими подносами. И поду­мал я: «Здесь у о. Ионы научишься, как надо христианину подавать просфоры на проскомидию о здравии и о упокоении». Я смотрел, как о. Иона долго-долго вынимал частицы и поми­нал о здравии и о упокоении. Душа моя ощущала здесь что-то особое, великое, святое. Я ощущал духом, что предо мною стоит и молится праведник. Вся жизнь моя, во грехах и ленос­ти проведенная, предстала предо мною во всей наготе. Душа жаждала чего-то лучшего, святого, небесного. Так этот див­ный муж молча говорил мне, назидал меня, и столь глубоко и чувствительно, что я не могу держаться от слез. Проскомидию о. Иона совершал вслух. При призывании Спасителя, Божией Матери и святых в каждом слове слышалась такая вера, что, казалось, призываемые здесь находятся и внемлют молитвен­ным словам. Сердце мое наполнилось священным страхом и благоговением.
Началась литургия. Молитвенный дух о. Ионы передавался и проникал в сердце певчих и всего народа. В храме была такая тишина, как будто весь народ замер для здешней жизни, как будто его не было совсем в храме, а слышались только возгласы о. Ионы и пение певчих. Постепенно молитвенный дух все усиливался. Не забуду никогда молитвенного чувства, охватившего меня под влиянием великого молитвенника — о. Ионы. Стоя в алтаре, мне казалось, что здесь небо соедини­лось с землею и вместе с находящимися в храме людьми сла­вословят Господа ангелы и все святые. Вспомнил я тогда слова о. Иоанна Кронштадтского. который говорил: «Священник есть звено, соединяющее небо с землей. Во время пения «Тебе поем», когда бывает преложение Даров, душа моя наполнилась священным страхом и вместе с тем неизреченной радостью и умилением, и у меня из глаз полились покаянные слезы.
Один афонский инок говорил мне об о. Ионе следующее: «Случилось раз мне быть вместе с о. Ионой. Сердце мое на­полнилось при его присутствии неизреченным миром и неизъ­яснимой радостью».
Подобно этому иноку и все, значительно преуспевшие в духовной жизни, ощущают радость и великий подъем духа при встрече с человеком, находящимся в благодати Святого Духа. Вот почему так легко, отрадно и радостно было молиться вместе с о. Ионой.                                         У него всегда причащалось много народа. Он, подобно Иоанну Кронштадтскому, и сам очень часто приобщался Св. Таин. Приезжавшие к нему всегда говели по его благословению, подобно древним христианам, которые причащались очень часто. Во время причащения я увидел, как Чаше подводили больных, так называемых бесноватых, которые во время литургии изрыгают страшные и богохульные слова и кричат на всю церковь. К о. Ионе привозят бесноватых очень часто, иногда их бывает по несколько. Вот ведут к Чаше бесноватую жен­щину, она упирается и не идет, ее подносят на руках. После причащения она умиротворилась, успокоилась. «Дивны дела Твои, Господи!»— подумал я. Потом подвели бесноватого мужчину, еще не старого. Он не хотел идти и говорил разные нелепости. Пред святой Чашей он присмирел и причастился. По окончании литургии о. Иона стал раздавать всем антидор. На клиросе в это время пели очень протяжно и умилительно 33 псалом «Благословлю Господа на всякое время...». Когда о. Иона раздавал антидор, подвели страждущую беснованием 18-летнюю девицу Елену Мазур, приехавшую с глубокой верой к о. Ионе из Минской губернии, Новогрудского уезда, деревни Заполье, Кореличской волости. Она не хотела брать антидор. Отец Иона говорит ей: «Посмотри на меня». Как только она взглянула в лицо о. Ионы, то, по ее словам, почув­ствовала, как некая сила осенила ее и внутреннее томительное и мучительное чувство исчезло. После сего она несколько раз причащалась у о. Ионы и совершенно выздоровела.
Раздав антидор, о. Иона вышел на середину храма и стал совершать освящение воды, которое он совершал каждое вос­кресенье и даже по будним дням. Молящиеся стали подавать массу записок. Сколько глубокой веры слышится в каждом молитвенном слове о. Ионы! Во время освящения воды впере­ди держали одну бесноватую женщину, которая выкрикивала страшные богохульные слова. Отец Иона оборачивается к бес­новатой и говорит: «Замолчи». — «Не замолчу»,— отвечает бесноватая. — «Я тебе говорю, замолчи». — «Не замол­чу»,— отвечает бесноватая. —«Я тебе приказываю, замол­чи" — в третий раз говорит о. Иона. — «Не замолчу», — повторяет бесноватая. После сего больная притихла.
Кончился молебен. Отец Иона погружает крест в воду и из креста льет воду в рот и на голову бесноватой. И — чудное дело!— бесноватая успокоилась, присмирела и встала в сторо­ну. Я заметил, что крест у о. Ионы из кипарисового дерева, обложен по сторонам каким-то вызолоченным металлом, в подножие вставлена частица Животворящего Креста Господня. В середине креста есть пустота, в которую набирается вода и маленькими струйками льется чрез нижний конец креста. Богомольцы раскрывают рот и о. Иона льет воду из креста в рот и на лицо всем присутствующим в храме. После этого все прикладываются к кресту и о. Иона окропляет их святой водой.
После всех подошла к кресту и успокоившаяся страждущая бесноватая. Когда о. Иона окропил ее святой водой, она возде­ла вверх руки и проговорила: «Слава Тебе, Господи Боже мой, слава Тебе!» Когда все приложились ко кресту, о. Иона сделал пред царскими вратами у образа Божией Матери земной поклон, а певчие громогласно запели: «Владычице, приими молитвы раб Твоих, и избави нас от всякия нужды и печали!» К певчим присоединились голоса многих молящихся в храме, и вся церковь, как бы едиными устами и единым серд­цем, слилась в молитву. Не могу передать благоговейного чув­ства в этот момент, только скажу, что даже закоренелый грешник придет в умиление от такой молитвы всей церкви. Недаром говорят, что нигде не помолишься, как у о. Ионы. Да, в церкви у о. Ионы нет равнодушных к вере, нет неверующих. О сем свидетельствует сам о. Иона. «Я благодарен Богу,— говорил он, —  что не встречался с неверующими и равнодушными к религии о чем так скорбно слышать в последние дни в жало­бах пастырей Церкви. Здесь и богатый, и бедный, и знатный и простолюдин — все и всегда молились с глубокой верой, с чувством благоговения и с большим вниманием выслушивали мои поучения».
Окончилась служба, но молящиеся не расходились, несмот­ря на то, что было уже половина первого (иногда служба окан­чивалась гораздо позже). Не хотелось выходить из храма, так было отрадно на душе. Меня пригласили в странноприимницу, где был приготовлен обед. Странноприимница находилась тут же с правой стороны храма. Это длинный одноэтажный ка­менный дом. Внутри по обе стороны устроены в два ряда нары. Посреди, немного справа, через всю комнату стоят длин­ные столы, где помещается более сотни богомольцев. Другой стол стоит впереди, поперек комнаты, за которым обыкновен­но помещается о. Иона и певчие. Впереди, возле стены, стоит огромная икона святителя Николая в большом позолоченном киоте. Меня о. Иона пригласил сесть вместе с собой. Пред трапезой пропели «Отче наш...» Во время трапезы пели ду­ховные песни, например: «К Тебе, о Боже, я взываю, Ты не оставь, Благий, меня» и другие. Такие трапезы о. Иона уст­раивает каждое воскресенье и в праздничные дни. Здесь мож­но видеть и священника, и иеромонаха, и купца, и простолю­дина. Нечто подобное было в первые века христианства, когда устраивались так называемые «вечери любви», когда у множе­ства уверовавших было одно сердце и одна душа и все у них было общее (Деян. 4, 32).
Мне казалось, что я очутился в святой первохристианской семье, которая во главе со своим отцом пела победные, свя­щенные, великие гимны. По окончании трапезы и молитвы я вышел вслед за о. Ионой во двор. По дороге о. Иону останав­ливали богомольцы с разными просьбами. Вот мать подводит дочь и просит благословения на поступление в монастырь. Далее поджидает вдовица с сиротами. Там стоят с письмами какие-то дальние приезжие. Всех выслушивает батюшка, никого не оставляет без слова утешения. Я после узнал, что без благо­словения о. Ионы никто из его почитателей не начинает никакого важного дела или предприятия.
Мне не хотелось уходить отсюда. Казалось, я бы остался здесь навсегда, до конца дней моих.
На дворе я увидел толпу в несколько сот нищих, так назы­ваемых босяков, поджидающих милостыни. Мне рассказыва­ли что о. Иона является для босяков родным отцом. Он не только помогает им материально, но приучил их к говению, многих спас от неверия и обратил на путь спасения. Отец Иона стал раздавать им билеты на обед. Получив билет, они бегом отправлялись в столовую, находившуюся где-то в горо­де. И где берет о. Иона средства на хлеб, который он раздает всем присутствующим в храме во всю св. Четыредесятницу, и на трапезу по воскресеньям, и на прокормление сотни босяков?
На эти вопросы отвечает нам слово Божие, которое гово­рит: «Дающего рука не оскудеет». У о. Ионы все напоминает древние времена первых христиан. Это чувствуют все, кому приходилось хоть раз побывать у о. Ионы. Скажу о себе, что я был несколько раз в церкви о. Ионы и всегда выходил с обновленной душой, с чувством и жаждой лучшей, святой жизни».
Пастырское служение о. Ионы Атаманского выпало на тя­желый период отечественной истории: русско-японская война 1905 года, восстание на броненосце «Потемкин», Февральская революция и Октябрьский переворот 1917 года, гражданская война 1918-1920 гг., голод, разруха, автокефальный и обнов­ленческий расколы в Церкви, воздвигнутое советской властью гонение на Православие.
В начале Японской войны 1905 года одесскому праведнику было следующее видение: он увидел Крест, на Кресте — Рас­пятый Христос, а под Крестом сидел японский микадо.
Победа была у японцев. Даже стихии помогали им: ветер дул в ту сторону, куда летели их снаряды и проч.
Во время бунта на броненосце «Потемкин» погиб матрос Вакуленчук. Градоначальник Одессы похороны его запретил. Все священнослужители отказались совершать над ним право­славное отпевание. Тогда матросы броненосца направили жер­ла пушек на город и послали делегацию к отцу Ионе. Он, несмотря на болезнь, отправился к городскому главе и уговорил его разрешить похоронить матроса. Затем совершил отпе­вание над телом погибшего. Однако земле предали его за ог­радой кладбища, как бунтовщика.
После Октябрьского переворота и установления советской власти в городе о. Иона продолжал свое служение в Свято-Николаевской церкви. Он призывал своих прихожан не под­даваться духу времени, сохранять веру в Бога, быть верными чадами Православной Церкви.
В это время, как и в прежние годы, Господь по молитвам праведника творил чудеса для укрепления верных и для по­срамления безбожников.
Раба Божия Л. (Райкова Л. К. «Воспоминания о семье о. Ионы» О., 1996 г., 1 стр.) свидетельствует: «Это было в 20-е годы. Отец моего мужа Райков Федор Сергеевич был болен эпи­лепсией. Ни один врач не смог вылечить его. Маме посовето­вали обратиться к о. Ионе. Когда о Иона посмотрел на него, то сказал ей, чтобы она оставила его на некоторое время в храме. По молитвам о. Ионы свекор был исцелен».
Однажды в Одессу приехала крестьянка и привезла с со­бой двухлетнего сына, слепого от рождения. До нее дошли слухи, что проф. В.П. Филатов делает глазные операции и многим возвращает зрение. Она обратилась к нему. Но Филатов, продержав ребенка у себя в клинике, объяснил матери что излечить ребенка он не может и что наука вообще в данном случае бессильна. Огорченная мать пошла к о. Ионе и просила его помощи. Батюшка обещал помолиться. Девять ночей простоял на молитве, служил непрерывно молебны и акафисты, а на 10-й день ребенок на руках матери прозрел. Слу­чай этот наделал в городе много шума. Дошло до профессора Филатова, и он был поражен. Советская власть устроила след­ствие и показательный суд. На суд вызвали Филатова. Отцу Ионе инкриминировали обман и шантаж, но профессор Филатов твердо заявил, что это именно тот ребенок, которого он не брался излечить, и признал наличность чуда. Судьи порочили Филатова, стыдили его и говорили: «Как можно допустить здесь чудо?». Но профессор твердо стоял на своем, и суд окон­чился ничем: никого не осудили, никого не наказали и веру религиозную не только не убили, но, даже наоборот, укрепили.
У одного крестьянина был слепорожденный ребенок. Маль­чику было 12 лет. Услышав, что о. Иона исцеляет слепых, крестьянин привез сына к нему. Батюшка отправил их к Фи­латову. «Только чудо может ему помочь»,— сказал профес­сор. Родители вернулись к о. Ионе. Батюшка предложил оста­вить мальчика у себя. Дело было в Великом посту. Отец Иона начал молиться о слепом и причащать его. Через две недели мальчик прозрел. После этого случая Филатов стал посещать о. Иону и сделался его другом. Когда спрашивали его, как он нашел способ пересадки тканей, он отвечал: «При помощи молитв о. Ионы».
Наверное, за всю историю Одессы не было более известно­го приходского священника. К о. Ионе за помощью и советом шли не только жители Одессы и окрестностей, но и многих других мест. Когда южане приезжали к о. Иоанну Кронштадт­скому, тот говорил: «Зачем вы трудитесь приезжать ко мне? У вас есть свой Иоанн Кронштадтский — отец Иона». Между ними, этими двумя светильниками, были взаимная любовь и почитание. Отец Иоанн батюшке Ионе прислал в подарок чудное белое облачение с отделкой василькового цвета. Отец Иона очень любил это облачение.
Особенно настоятеля Свято-Николаевского храма любили его родные прихожане — портовики и их семьи. Ни один пароход не отходил от причала без благословения о. Ионы, ни один таможенный досмотр не производился без него. Только о. Иона мог дать разрешение на вывоз икон.
В первые годы советской власти ее органы не трогали о. Иону Потом стали делать обыски в его доме и храме, вызывали на допросы.
В эти годы Церковь постигает еще одно бедствие — об­новленческий и автокефальный расколы.
Накануне обновленческого раскола отцу Ионе явилось видение, когда он стоял у престола за всенощной. Он вдруг умолк, застыл и через некоторое время, подняв руки, стал восклицать: «Хвалите имя Господне, хвалите имя Господне! Аллилуиа, Аллилуиа». Так, с поднятыми вверх руками, всего в слезах, увели его, неокончившего службу, из церкви домой. Присутствующие поняли, что батюшке было видение.
Старшая его дочь Вера видела только, как огнем наполнил­ся весь алтарь. А позже о. Иона рассказывал, что он видел: шел Христос, за Ним священники, раздирающие на Нем ризы. Рядом с Господом шел преп. Серафим Саровский и горько плакал. А Господь сказал ему: «Не плачь, они покаются!»
Отец Иона и еще несколько священников не поддались диавольскому прельщению и во все годы гонений, несмотря на угрозы, твердо были верны Святейшему патриарху Тихону. Вразумляя своих малодушных собратьев, о. Иона говорил: «Держитесь Богом посланного в наше смутное время второго Ермогена - Святейшего патриарха Тихона, и не идите за наемниками и за теми, которые «прелазят инуде» , ибо они «татие суть и разбойницы» (Ин. 10, 1—8).  Много бед, горя и скорбей причинили ему обновленцы. По их навету его хоте­ли выслать. Но Господь охранял о. Иону, как Своего избран­ника. Однажды недоброжелатели в день Ангела преподнесли ему отравленный пирог. Отец Иона по своей прозорливости им сказал, чтобы пирог забрали обратно: «Я его не съем, а сколько людей отравятся...». И, как было предсказано в ви­дении, позже, убедившись в своей ошибке, обновленческие священники приходили к о. Ионе каяться. При этом они кла­нялись ему в ноги и просили прощения. Батюшка им говорил: «Кланяйтесь не мне, а народу, который вы ввели в заблужде­ние!» Кающиеся священники выходили на амвон, становились на колени и кланялись людям, прося прощения. Только тогда о. Иона воссоединял их с Православной Церковью.
В это время в городе появился некто, объявивший себя антихристом, будораживший умы легковерных людей, в на­роде было немалое смятение. О. Иона призвал своих прихожан к молитве о том, чтобы человек этот сам пришел к нему в Церковь. Тот не заставил себя долго ждать. Придя на литур­гию и растолкав людей, он вошел прямо в алтарь и просил разрешения выйти к народу в качестве «антихриста».
На это батюшка сказал, указывая на главную святыню храма: «Вот Престол и на нем восседает Царь Славы, поэтому ты, бес, молчи, а ты, Андрей, говори». Во время этой необычной испо­веди о. Иона несколько раз запрещал бесу и, наконец, совсем изгнал его. Выйдя из храма, человек этот, измученный и утом­ленный, поплелся вверх по Потемкинской лестнице и, сев на одну из верхних ступенек, долго еще вытирал пот с лица. Он снова стал прежним Андреем, ушедшим от родных несколько лет назад и молитвами о. Ионы возвращенным в лоно родной Православной Церкви. «Я уверен — говорил батюшка, — что этот человек станет серьезным подвижником».
Отец Иона окормлял женский Свято-Михайловский мо­настырь, в котором у него мною было духовных чад. Однаж­ды фельдшер монастырской больницы монахиня Галина, буду­чи чем-то очень взволнована, допустила ошибку: вместо 0,06 г какого-то ядовитого вещества взяла 6 г. Дав выпить больной монахине это лекарство и увидев проявление на ней признаков отравления, монахиня Галина бросилась в Портовую церковь, где служил о. Иона. Увидев о. Иону выходившим из храма, она упала к его ногам со словами: «Батюшка, я отравила сестру!» — и стала просить его молитв. Выслушав объяснение и просьбу, о. Иона стал молиться, сказав лишь кратко: «Молитесь и вы». Вернувшись в монастырь, м. Галина увидела больную в добром здравии. «Напрасно ты ходила за врачом,— сказала она,— мне минут через 40 вдруг стало совсем хорошо». По времени это был момент молитвы о. Ионы.
И другой случай исцеления. Служил в Свято-Михайловском монастыре молодой священник отец Никанор. Жил он там вместе с семьей и болел скрытой формой туберкулеза. В ту суровую осень он простудился. После долгой болезни ту­беркулез перешел в открытую форму. Началось сильное кровохарканье, больной метался в жару и окружающие ничем не могли ему помочь. Опытный врач, осмотрев больного, сказал: «Поднимается температура. Если дойдет до 40 и выше, знай­те, что наступает агония". Услышав такой приговор и видя уже грозные признаки наступающего конца, матушка Галина снова спешит за помощью к отцу Ионе. Праведник, несмотря на усталость после Богослужения, обещал прийти. Пока боль­ного готовили к Таинству, о. Иона не замедлил приехать. Молча вошел он с надвинутой на глаза скуфией. Ни на кого не глядя и не здороваясь, он тихо шептал про себя молитву: «Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат». Когда окончилась исповедь, все присутствующие, стоявшие в коридоре у двери, явственно услышали громко произнесенные слова: «Отче, брате и чадо: прощаю, разрешаю, и... исцеляю!». Эти слова про­извели на всех потрясающее впечатление. Ушел праведник так же молча, ни с кем не попрощавшись. А у больного прекрати­лось кровохарканье, упала температура. Через короткое время он уже поднялся, стал ходить. И на первом же после смер­тельной болезни богослужении ему сослужил его спаситель и молитвенник отец Иона Атаманский.
Отец Иона окормлял не только Свято-Михайловский мо­настырь, находящийся в городе, но и Благовещенский, стояв­ший в 25 верстах от Одессы. Батюшка любил его и называл «мое Благовещенское чадо». Монахиня этого монастыря м. Онуфрия (в мантии Антония (Журова) рассказывала: «Однажды приходит в монастырь женщина и спрашивает: «А кто здесь о. Иона?» Когда ей объяснили, она рассказала свой сон. Яви­лась ей покойная мать и сказала: «Все забыли о нас, никто не молится, не посещает. И только о. Иона проездом навестил нас и мы получили великое утешение».
Оказывается, действительно, о. Иона, проезжая мимо ста­рого заброшенного кладбища, был тронут жалким его видом и остановился там помолиться.
Бывая в Благовещенском монастыре, батюшка часто пред­упреждал сестер не подходить к нему, если внезапно увидят его присутствующим на Богослужении. В эти моменты он не­постижимым образом, «в теле или вне тела», посещал люби­мую свою обитель.
В последние годы жизни, предвидя будущие скорби, праведный Иона в храме Благовещенского мон
 
 
Иконы и жития Праведный Иона, Одесский чудотворец
Иона, Одесский чудотворец, праведный
Иконы и жития Праведный Иона, Одесский чудотворец
Оставить отзыв  ↓
 
Ещё никто не оставил отзывов.